Демон, которому не нужно золото

Представьте мага, у которого уже есть всё. Богатство добыто, враги устранены, тайны вселенной выспрошены у духов, покровители склонились на его сторону. Что остаётся просить у преисподней? Только одно — то, что нельзя купить ни за деньги, ни за знание: чужое сердце. Именно к такому духу ведёт двенадцатая страница «Арс Гоэтии», каталога семидесяти двух демонов царя Соломона. Его имя — Ситри, и среди всех легионов ада у него, пожалуй, самая безотказная специализация: он торгует страстью.

Эта специализация выделяет его на фоне «коллег» по гримуару. Паймон учит наукам и открывает двери во дворцы; Андрас, по гримуару, сеет вражду и губит недругов; Белиал дарует чины и милость государей. При этом важно понимать: гримуар описывает демонов функционально, как наёмников с прайс-листом, а не как персонажей с характером. Андрас губит не из ненависти — у него её, вероятно, нет вовсе, как нет её у палача к осуждённому; «сеет раздор» в его графе означает услугу, а не страсть. Ситри же работает с самой непредсказуемой материей из всех, с какими только имел дело маг Ренессанса, — с человеческим желанием. И потому его вызов считался одновременно самым соблазнительным и самым рискованным из всех: стихия, с которой он имеет дело, живёт внутри самого мага.

 Двенадцатый из семидесяти двух

В «Лемегетоне» — своде гримуаров, оформившемся в XIV–XVI веках и восходящем к легенде о Соломоне, получившем от Бога печать, покорившую духов, — каждый демон имеет свой ранг, легионы и «должность». Ситри (в списках встречаются варианты Sytry и Bitru) занимает в этой иерархии двенадцатую позицию. Его чин — великий принц, то есть он принадлежит к самой верхушке адской аристократии, хотя и не входит в четвёрку королей. Под его началом, по основной версии, стоят шестьдесят легионов духов; некоторые списки доводят их число до семидесяти — расхождения такого рода для гримуаров обычны, переписчики любили преувеличивать свиты своих героев.

Облик его описан с характерной для Гоэтии кинематографичностью: человек с головой леопарда и крыльями грифона. Хищник и страж в одном теле — звериная грация плюс крылатая мощь. Но настоящий фокус происходит дальше: по повелению мага демон сменяет облик и предстаёт существом ослепительной красоты — женщиной или мужчиной, а по некоторым версиям — юношей без единой одежды. Списки средневековых переписчиков расходятся в деталях, но сходятся в главном: вторая ипостась Ситри неотразима. Демон, который носит морду леопарда, умеет выглядеть как самая прекрасная мечта того, кто его вызвал.

Сама эта метаморфоза — не украшение, а ключ к его природе. Леопард — желание без прикрас, инстинкт, который не ведает ни этикета, ни жалости. Красавец и красавица — то, во что желание одевается, когда хочет быть впущенным в дом. Ситри — это обе стороны соблазна сразу, и гримуар даже не пытается скрыть, какая из них истинная.

 Что он умеет

Полномочия Ситри в гримуаре изложены с редкой для этой книги откровенностью. Он воспламеняет мужчин любовью к женщинам и женщин — любовью к мужчинам; он может заставить людей явиться перед магом обнажёнными; он отвечает на вопросы о любви и желании. Формулировка о наготе звучит шокирующе, но у неё есть второе дно, хорошо видное читателю XVI века: в магической традиции обнажиться — значит явиться без защиты, без лжи, без всего, чем человек прикрывает свои намерения. Ситри не просто раздевает — он раскрывает.

Позднейшие компиляции пошли дальше и приписали ему более тонкую и более страшную: заставить конкретного человека влюбиться в самого вызывающего и выдать все свои секреты — мысли, слабости, скрытые связи. Если верить этой версии, Ситри — не просто сводник преисподней, а идеальное разведывательное оружие: тот, кто владеет чужим сердцем, прочитывает чужие тайны как открытую книгу. Для придворного мага эпохи, когда интрига решала судьбы королевств, подобный союзник был ценнее любого демона-сокровищницы.

Но у этой силы есть свойство, о котором гримуар предупреждает прямо, — редкая для Гоэтии честность. Разжигаемая Ситри страсть не разбирает, где заказ мага кончается и начинается стихия. Поэтому при его вызове надлежит чётко очертить границы: что позволено, на кого распространяется действие, где оно должно остановиться. Пропустишь оговорку — и пламя перекинется на того, кто его зажёг. Демон похоти наказывает прежде всего небрежных.

 Вызов: ритуал на канате

Технически работа с Ситри устроена так же, как с любым духом Ars Goetia, — и всё же есть нюансы, которые старые авторы считали принципиальными.

Фундамент прежний: защитный круг с именами Бога, без которого выходить на контакт с демонами самоубийственно. Обязателен сигиль Ситри — его персональная печать из гримуара, вычерченная на пергаменте или металле: это «адрес», по которому вызов дойдёт именно до него. Маг должен быть очищен постом и воздержанием, и вот тут смысл подготовки глубже, чем обычно: демон, заведующий похотью, уважает того, кто доказал власть над собственной. Приходить к Ситри, будучи во власти своих желаний, — всё равно что вызывать повелителя огня, стоя в собственном горящем доме.

Просьба формулируется с хирургической точностью. «Чтобы полюбила» — недостаточно; гримуар требует имён, границ, пределов действия. Двусмысленность здесь опаснее, чем при вызове любого другого духа, потому что Ситри толкует недосказанное в пользу стихии, а не мага. Завершив работу, духа отпускают установленными формулами — с Ситри это не формальность: по преданиям, он из тех гостей, которым труднее всего показать на дверь, потому что он уходит неохотно и любит оставить после себя тлеющий след.

Отдельный пласт — этика, о которой старые авторы рассуждали с видимым удовольствием. Заставить человека полюбить — значит переписать его волю, самую суть его личности. Разузнать тайны через влюблённого — значит предать доверие, на котором построено само чувство. Гоэтия молчит о морали, но сама конструкция ритуала красноречива: чем глубже маг вторгается в чужие сердца, тем прочнее должен быть его собственный круг.

 Зверь, который смотрит из зеркала

Почему демон, чья «специализация» кажется почти бытовой, пережил пять веков и вошёл в игры, комиксы и современные списки «самых популярных демонов»? Потому что его тема не устаревает ни на день.

Ситри олицетворяет вечный конфликт между любовью и обладанием. Страсть, которую он дарует, неотличима от настоящей — и оттого вдвойне соблазнительна и вдвойне фальшива: она выглядит как взаимность, но устроена как оковы. Каждый, кто хоть раз хотел быть любимым «любой ценой», уже встречался с Ситри — без всякого круга и сигиля. В этом смысле он, возможно, самый честный демон Гоэтии: остальные обещают внешние блага, он же предлагает то, что человек готов у него выпросить сам, — и честно показывает цену всеми своими обликами сразу: зверем, который вожделеет, красавцем, который соблазняет, и наготой, в которой нечего скрыть.

Неслучайна и его принадлежность к принцам, а не королям. Власть над чужими сердцами огромна, но она вторична: страсть не строит империй и не возводит храмов — она захватывает уже построенное. Ситри не создаёт, он присваивает. И в этом его урок читается без всякого гримуара: желание, которому позволили править, никогда не довольствуется тем, что ему дали, — оно всегда хочет ещё.

Двенадцатый из семидесяти двух так и стоит на своей странице, с леопардовой головой и крыльями за спиной, и терпеливо ждёт вопроса, с которым к нему приходили всегда: «Заставь меня любимым». Ответ гримуара прост и мрачен: заставить-то может. А вот захочет ли потом маг вернуть всё как было — вопрос уже не к Ситри.